Поэтическое содержание …

автор: admin  /  рубрики: Статьи

Поэтическое содержание свадебных песен усёрдских сёл

Красногвардейского района Белгородской области

(в контексте изучения локальных традиций на юге России)

Молчанова Т. И.

Долгое время доминирующий жанр на юге России – протяжная песня – был в центре внимания собирателей и исследователей, а свадебный фольклор оставался за рамками научных интересов. В виду такого положения дел на сегодняшний день стало очевидным, что в связи с невостребованностью как в среде специалистов, изучающих фольклор, так и в среде самих носителей традиции, свадебная обрядность подверглась в последние десятилетия стремительному разрушению. Таким образом, в настоящее время возникла необходимость воссоздания сценария свадебного обряда и соответственно песенного репертуара, наполнявшего его.

В. М. Щуровым[1] была выдвинута гипотеза о том, что традиции на юге России формировались вокруг городов-крепостей на засечных чертах. Для проработки данного предположения нами был выбран куст сёл, возникших на месте бывшего города Усёрда: Бабкино, Большебыково, Верхняя Покровка, Казацкое, Нижняя Покровка, Малобыково, Прудки, Сорокино, Стрелецкое. Условимся, далее называть их усёрдскими.

Цель настоящей статьи рассмотреть поэтическое наполнение корпуса свадебных песен усёрдских сёл, поскольку в данном аспекте оно является одним из немаловажных дифференцирующих признаков локальной традиции.

Символика – это общефольклорное качество текстов, но в свадебных песнях оно проявляет себя особенно ярко, прежде всего, как способ лиризации повествования, с одной стороны. С другой стороны, символика выполняет обрядовые функции, то есть усиливает магическое значение обрядовых действий, атрибутов, персонажей.

Данный тезис убедительно подтверждается словами Н. П. Колпаковой, «Два основных цикла человеческих эмоций – радость и горе с их многочисленными тематическими подразделениями – составляют основное содержание народных лирических песен»[2].

Широкое употребление поэтической символики в народной песне обусловлено ее жанровой природой, особенностями ее содержания, самого способа художественного отражения действительности. Материалом для песенной символики служит объективный реальный мир, прежде всего весь окружающий крестьянина мир природы. Традиционные свадебные тексты представляют собой одно из наиболее значительных художественных явлений в системе музыкальных жанров фольклора. В содержании свадебных песен заложен имманентный смысл, который раскрывается в синтезе вербального  и музыкального кодов. Песенная символика возникла в связи с утратой магического обрядового  начала и усилением лирического.

Под символикой понимается система изображений персонажей, их внутреннего состояния и взаимоотношений при помощи традиционных и устойчивых иносказаний, представляющих собой различные виды замены одного предмета, действия или состояния другими предметами, действиями или состояниями.

Исследуя сюжеты, мотивы свадебных песен, необходимо учитывать условия их создания. «Носитель фольклора отличается от исполнителя тем, что он усвоил из устной традиции не только широкий круг сюжетов, жанровую специфику, основные идеи, технику создания фольклорных произведений, но и весь комплекс традиционных национальных воззрений, строй образного мышления, закономерности организации видения мира»[3].

Утверждение Н. П. Колпаковой о том, что лирические песни несут две основные символические нагрузки: счастья  и горя, вполне можно отнести и к свадебным песням. В этой связи Ю. Г. Круглов пишет, что свадебные «величальные песни в силу специфики своего поэтического содержания разрабатывают только символику счастья»[4]. В продолжение вышесказанного отметим, что символическая нагрузка горя, печали в свадебном цикле воронежско-белгородского пограничья наиболее ярко представлена в жанре прощальных песен невесты.

В песнях периода от сватовства и до девишника чаще всего представлена символика выбора, торга, удачи и она традиционна. Это образ «сада» как символа довольства, богатства, расцвета жизни. В песне из Нижней Покровки «Из садику, из садочку рой летит» рой пчёл символизирует, с одной стороны, чужой род, с которым предстоит породниться, а «по народным представлениям пчёлы обладают способностью сплачивать людей, связывать их духовным родством»[5]. С другой стороны, пчела является символом невесты, так как «народная традиция наделяет пчелу не только чистотой и святостью, но и девственностью»[6].

Из, садику, из садочку рой лятить,

Да каму таго рая будя ухватить.

Да Иванушка Васильевич ухватил,

Да Иванушку Васильевича кликали:

— Пайдем с нами, Иванушка, рой хватать!

— Идитя вы, таваришши, без мене,

А я сабе, таваришши, ухватил.

Ваш та рой чисавой,

А мой та рой векавой.[7]

Так же в пропойной песне из Большебыкова «Перебор Иванушке, перебор» в символической форме рассказывается о выборе брачной пары и проводится мотив величания невесты.

Перябор Иванушке, перябор

Он перебирал прямы стрелки на стале.

И та стрелка, и другая – всё пряма,

Калинавая-малинавая прямее усех.

Перябор, Иванушке, перебор,

Он перебирал красных девак за сталом,

И та девка, и другая – хараша,

А Татьянушка Васильевна лутше усех.[8]

Символом невесты здесь является калиновая-малиновая стрелка. Отметим, что очень часто предметы растительного мира – калина, малина, белая берёза — являются символами девушки-невесты («Во лузе белая береза вырастала»).

Чаще всего в свадебных песнях Усёрдских сел символами жениха и невесты выступают различные птицы. По выражению С. Г. Лазутина, практически все лирические песни двухгеройны, что можно отнести и к свадебным песням, и вполне естественно, что поэтические символы в них чаще всего употребляются попарно[9]. Например, в  песне «Летала чёрная галка по полю» сокол выступает в тандеме с чёрной галушкой, в песнях «Метите двор всё метёлкою» и «Летала-порхала перепёлушка по садочку» — с перепёлкой.

Ох, летала чёрная галка по палю,Чиркала правым крылом до земи,

Ой, всё ш ана карилася сокалу.

Атлетая Симён-сокал ат мине.

— Ой, паишши чарней мене галушки!

— Сколькя я, чёрная галка, не летал,

Аблител я три поля, три леса,

Видел я три стадика галушек,

И чарней тебя не нашёл.

Хадила Татьяна по двару,

Скинула кунью шубу с плеч далой.

Атъежая Иванушка ат мине.

— Паишши, Иванушка, лучше мене!

— Сколькя я, Татьянушка, ня ездил,

Праехал я три села, три горада,

Видел я три карагода девушек,

И не нашёл я, Татьянушка, лучше тебе![10]

Мятите двор,

Мятите двор

Всё метёлкаю

Лятить сокал,

Лятить сокал

С пелепёлкаю,

Сокал лятить,

Сокал лятить,

Калаколь звянить.[11]

Символические пары птиц как символы жениха и невесты присутствуют во всех песнях, обслуживающих и довенечный и послевенечный периоды свадьбы – косатый селезень и серая утица, голубь и голубка, сокол и галушка.

Также в свадебных песнях наряду с образами птиц в качестве символов выступают предметы растительного мира. Например, очень часто символом девушки-невесты является белая береза, калина, малина. В качестве символа молодца чаще всего выступает дуб, хмель, виноград.

Однако, по мнению А. Т. Хроленко, все слова, называющие растения, символичны, но нет строгой определенности между реалиями флоры и ее символическим значением, так как одно и то же слово в разных контекстах несет и разную символическую нагрузку[12]. Например, в величальной песне, исполняющейся после повивания, когда молодых посыпают хмелем, зерном «Хмель, хмелинушка, хмель яровой», хмель является не только символом жениха, но и символизирует заклинание на богатую жизнь.

Печальное символическое значение имеют такие образы и явления природы, как шум леса, листьев деревьев, вода во всех видах – обобщенный знак печали. Такие символы характерны в большей степени для прощальных песен невесты.

Ой, речкя, да ты речкя Камышинка,Да вечеру речкя, ох, чиста была

Да па утру рана, ох, узмутилася

Узмутили речкю гуси-лебеди,

Гуси-лебеди, утки серые,

Утки серые, селязни сизые.

Ой, девка, ты девка,

Татьяна Иванавна,

Ой, ня смутна ли табе,

С батюшкина падворья иттить?

А ана атвичала:

«Если бы не смутна мне была,

Я бы тах-та не плакала,

И ясных ачей ня тусмила,

И бела лицо ня скорбила!»[13]

В прощальных песнях невесты, которые звучат утром свадебного дня «Сосна, моя сосенка» и «Река моя, речушка» также разрабатывается мотив печали. Сосна, ель — вечнозеленые деревья, которые не сбрасывают листву и, соответственно, никогда не возрождаются, поэтому они считаются «мертвыми» деревьями и символизируют смерть невесты в качестве девушки. Также сосна с заломленной верхушкой является символом горькой сиротской доли.

Ох, сасна мая, сосенка,

Сасна мая, зелёная,

Все ли тваи, ох, да атростачки,

Все ли тваи, ох, да зелёнаи?

Сы верху ши, ох, да и до земи.

Толькя нету атростачкя —

Зелёнай вярхушачки.

Ой, Татьяна Иванавна,

Вся ли твая раденюшка

Пасашлась и пасъехалась?

Толькя нету раденюшки

Всё радимага батюшки.

Как твой роднай батюшка

У Христа в стале стаит,

Он Христу-Богу молится:

«Ты, Христос, Бог миласливый,

Ты спусти меня с неба на землю,

Паглядеть на сваю чаду,

Как мая чада убрана,

Харашо наряжана,

За стол пасажена»[14]

Другим устойчивым символом прощальных песен невесты выступает  река. Она является не только символом печали, но и символом дальней дороги, перехода девушки из одного локуса в другой, так как в народных представлениях река является границей между «тем» и «этим» миром.

Ох, река мая, речушка,

Ох, река мая, быстрая,

Быстрая, беряжистая.

Ня, смутна ли, табе

Из луга у луг, ох, луга текавчи?

—        Если бы мне ня смутна была,

Я бы так не мутиласи,

Крутым бережком не урывалася,

Жёлтым песком не смувалася.

—        Татьяна Иванавна,

Не томка ли, табе, было

С батюшкинага падворья итить?

—        Если бы мне ня томка было,

Я бы тах-та ня плакала

И ясных ачей ня тусмила,

Бела лицо не скорбила.[15]

Данные сюжеты широко распространены на всей территории воронежско-белгородского пограничья.

Наибольшее распространение в обрядовой свадебной песне имел такой способ расшифровки поэтических символов, который получил название психологического, точнее сюжетно-образного параллелизма. Первая параллель такой песни всегда символическая, а вторая – реальная. Практически все свадебные песни строятся по такому принципу. Ярким примером может послужить свадебная песня из села Большебыково «Поплыла утушка, поплыла серая в тростник, ночевать», которая звучит утром свадебного дня, во время плетения плетенок.

Паплыла утушка, паплыла серая да в трасник начивать,

Да за нею глядел, да за нею сматрел да сизой селезеникя.

— Пастой, утушка, пастой, серая пра тебе я вестку слыхал,

Вестушку слыхал, вестушку слыхал вестушку нярадастну.

Сети паплялись, сети паплялись на тваих малых детак.

Сети паплялись, сети паплялись, а дети не паймались.

Пашла Татьянушка, пашла Иванавна в тярём начавати,

За нею            глядел, за нею сматрел Иван с баярами.

— Пастой, Татьянушка, пастой, Иванавна, пра тебе я вестку слыхал,

Вестушку слыхал, вестушку слыхал вестку нярадастну.

Плетеньки плялись, плетеньки плялись, косы расплятались.[16]

В настоящее время часто приходится сталкиваться с текстами, где реальная параллель полностью разрушена, как в свадебной песне из Нижней Покровки «Касатый мой селезенечек». В символической части текста представлен мотив встречи, знакомства, где жених – касатый селезенечек, а невеста – селезенюшка. На некогда существовавшую так называемую реальную параллель указывает тот факт, что в песнях с таким же сюжетом, записанных в других селах[17] воронежско-белгородского пограничья, реальная часть в тексте сохранилась.

Касатый мой селезнечек,

Бывал ли ты на синему морю,

Видел ли сваю селезенюшку?

А как же мне не бувати,

Селезенюшку не видати.

Как мая селезенюшка,

Как мая касатая

Да у третия Марию дочкю,

Да плакала ана в платочкю.[18]

Учитывая иносказательный характер многих действ свадебного обряда, Ю. Г. Круглов считает, что самой древней композиционной формой песен с символическими образами является такая, когда символы даются без всяких расшифровок[19]. К таким образцам относятся две свадебные песни из села Прудки «Дубровушка зелёная, чему в тебе сучьев много» и «Вечер, вечеринка, пресветлая лучинка». По жанровым атрибутам данные образцы относятся к прощальным песням невесты.

О, дубровушка зелёная,

Чаму в тебе сучьяв многа?

Зелёнага всё аднога,

Как адин дуб да зелёнай,

И тот вети клоня,

На землю листики роня,

На сырую земелькю.

Падымися, буйный ветер,

И падыми, дуб, сваи вети.[20]

Ох, вечер-вечеринка,

Да присветлая лучинка.

Прилетала ши галубка.

Залатая да галовка.

Села, упала ана на лавку,

Апустила крылушки пад лавку,

А сама слёзна плача

Всё па девичей воле.

Уся воля минавалася,

Я у батюшки нагулялася,

А у матушки насиделася.[21]

Свадебные песни отличаются красочной образностью, насыщены яркими эпитетами и сравнениями: белай земчуг, крухмальная скатерть, серебряная блюдечкя.

На девишнаму вечеру

Растаплялася банюшка,

Разгаралася каменка,

Рассыпался белай земчуг

Па крухмальнаму скатертю,

Па сиребрянаму блюдечкю.

Как расплакалась Татьянушка

Перед батюшкай стоявчи,

Стоявчи да рыдаявчи.

–Ты прасти мене, батюшка,

Мне у божий суд иттить,

Мне божий венец принять.

Ты прасти мене и бласлави

У божий суд иттить

И божий венец принимать.[22]

Величальные песни представляют также значительную часть репертуара свадебных песен. Часть таких песен посвящена одному человеку (дружку, холостому парню, женатому мужчине), например, величальные песни из села Большебыково «Звонкое дерево купаресово» — дружку, «Кто у нас хороший» — неженатому парню.

Звонкая дерева купаресава.

Званчей ее, званчей ее у лясу нету.

Умная галава то Иванава,

Умная галава то Васильича.

Без няго да сталы ня йдуть,

Кушанья да ня кушають,

Слушанья да ня слушають.[23]

А и кто у нас харош,

А и кто у нас пригож?

Да Иванушка харош,

Да Васильевич пригож.

Он харашо ходя,

Он верна ступая,

Сапог не ламая,

Чулок не марая.

Он к каню падходя,

Конь голаву клоня.

На каня садицца,

А конь весялицца.

Он па логу едя –

Трава зелянея,

К двару падъежжая,

Стаить мать радная,

И то ню ΄гадая,

У людях пытая

Люди кажуть:

Чей-та конь, чей-та конь?

А мать кажа: мой сакол[24].

Как правило, основная часть величальных свадебных песен посвящена жениху и невесте, но также встречаются мотивы величания, посвященные и другим лицам, например хозяину с хозяйкой.

У утушки у серенькай кароткия ножки,

У Иванушки Васильевича любимаи гости.

— Ой, гости маи, вы любимаи, ой щё вы привныли,

Али вы ня пили, али вы ня ели, ничего не видали?

У Иванушки Васильевича хлеба-соли хватя.

Хлеба-соли на тарелки да па чарки гарелки.

На двор едуть, на двор едуть – с вином сустричають,

С двара едуть, с двара едуть – плетью праважають[25].

Свадебные песни усёрдских сел Красногвардейского района, впрочем, как и всего воронежско-белгородского пограничья, несомненно, отличаются богатством и единством идейно-художественного содержания и художественных средств. Они представляют собой особый пласт  культуры.

Таким образом, поэтический анализ свадебных текстов показал, что во всех свадебных песнях довенечного и послевенечного периодов просматривается ассоциативная и символическая связь содержащихся в них поэтических мотивов с реальными действиями, совершаемыми во время проведения традиционной свадьбы.

Композиция песен также традиционна. В подавляющем большинстве их сохраняется принцип психологического параллелизма. Характерно, что психологический параллелизм больше встречается в прощальных песнях невесты, а также в величальных. Это говорит о том, что песни данных этапов свадебного обряда лучше сохранились.

Свадебные атрибуты, выполняющие обрядовые функции, то есть участвующие в совершении обряда, являются символическим воплощением определенных состояний, качеств и чувств персонажей и с таким же значением переходят в тексты свадебных песен. Например, временную смерть невесты символизирует сосна, а заломленная верхушка – знак сиротства. Утраченную невинность невесты символизирует калина и т. п.

Эта связь поэтических символов с обрядовыми действиями позволяет в некоторых случаях реконструировать забытые фрагменты обряда по упоминаемым в текстах символам и символическим действиям.

Проведенный сравнительный анализ свадебных песен показал, что свадебные сюжеты исследуемых сел в целом характерны для всей территории воронежско-белгородского пограничья. Приведём наиболее распространенные: «В нас по утру, утром рано», «Затрубили трубушки рано по заре», «По улице по широкой поезд поезжая», «Повознички молодые», «Река моя, речушка», «Сосна моя, сосенка», «У утушки у серенькой», «Хмель, хмелинушка, хмель яровой», «Что это за богатые сваты», «Шли девушки по улице гульбою».

Отличительной чертой локальной традиции усёрдских сёл является почти полное отсутствие корильных песен. Они представлены лишь двумя образцами: «Что это за богатые сваты» — имеет повсеместное распространение на территории воронежско-белгородского пограничья, «Как у лесе сырой дуб» — зафиксирован нами только в селе Большебыково.

Наибольшим разнообразием привлеченных сюжетов отличается свадебный репертуар села Большебыково. У нас имеется несколько версий, объясняющих этот факт.

  • с одной стороны, это объясняется тем, что село расположено в значительном удалении от некогда существовавшего города Усёрда и традиция этого села формировалась под влиянием двух городов-крепостей: Верхососенска и Усёрда, таким образом, аккумулировав в себе в наибольшей степени традиции разных сёл, что и объясняет особое изобилие сюжетов свадебных песен;
  • с другой стороны, несмотря на присущую консервативность фольклорной традиции, она всегда развивается. И весьма, вероятно, что в сёлах, компактно расположенных вокруг Усёрда, на определённом этапе процесс бурного развития традиции завершился, и она как бы законсервировалась, а в Большебыково она продолжала активно продуцировать, привлекая и порождая обилие музыкальных и поэтических форм;
  • в ходе сравнительного анализа репертуарных списков по сёлам обнаружилось, что многие сюжеты, сохранившиеся полными в активной памяти большебыковцев, в других сёлах сохранились лишь в упоминаниях информаторов. Вероятно, это связано с тем, что долгое время свадебная традиция села Большебыкова привлекала большое внимание исследователей, и это, в известной степени, способствовало её актуализации в сознании самих носителей. В других сёлах утратилась востребованность как самого свадебного обряда, так и песен, наполнявших его. Не имея живого интереса, как со стороны самих носителей традиции, так и извне свадебный обряд постепенно редуцировался, песни  подвергались забвению, традиция разрушалась.

Приложение. Сюжеты свадебных песен усёрдских сёл

Приложение. Сюжеты свадебных песен усёрдских сёл

Название песни Село Когда исполняется
1. А кто у нас хорош Большебыково величальная холостому парню
2. Брязнули ложки по столу Казацкое на свадебном пиру
3. В нас по утру, утром рано

У нас ныне рано по заре

Бабкино

Большебыково

Верхняя Покровка

Казацкое

Нижняя Покровка

Прудки

Сорокино

Стрелецкое

утром свадебного дня, в момент приготовления невесты к венцу
4. В нас в проруби два голубя гуркуют Большебыково

Нижняя Покровка

величальная молодым, начиная с пропоя
5. Виноград на горе растёт Бабкино

Казацкое

Стрелецкое

величальная молодым
6. Возыграл, возыграл Иванов конь Большебыково
7. Воскликнула чечётушка, воскликнула касатая Большебыково
8. Всем тем девицам, хлеб-соль обыграем Большебыково вечером на девишнике
9. Вы лузе белая берёза вырастала Нижняя Покровка

Прудки

на пропое
10. Вы лузе калина весь луг сукрасила Большебыково

Прудки

развешивают утирки в доме жениха
11. Груша-яблонь зелёная всю ночь прошумела Большебыково во время переходов, катания по селу
12. Дружко с поддружьем каравай кроя

(Заенка с лесу бреде)

Бабкино

Большебыково

Нижняя Покровка

Прудки

на дарах
13. Дубровушка зелёная, чего в тебе сучьев много Прудки утром свадебного дня
14. Затрубили трубушки рано по заре Бабкино

Большебыково

Верхняя Покровка

Казацкое

Нижняя Покровка

Прудки

Сорокино

Стрелецкое

на повивании
15. Звонкое дерево купаресово Большебыково величальная дружкам на свадебном пиру
16. Иванова матушка усю ночку не спала Стрелецкое утром свадебного дня, в момент приготовления жениха к венцу
17. Из садику, из садочку рой летит Нижняя Покровка на пропое
18. Как по погребу бочоночек катается Большебыково

Прудки

на свадебном пиру женатым мужчинам
19. Как у лесе сырой дуб Большебыково корильная скупым гостям на свадебном пиру
20. Косатый мой, селезеничек Большебыково

Нижняя Покровка

21. Конь бежит, колокол звенит подковушки звяк Казацкое

Малобыково

Стрелецкое

с пропоя во время переходов, катания по селу
22. Кузьма-Демьян свадьбу кует Большебыково на свадебном пиру величальная молодым
23. Летала чёрная галка по полю Большебыково вечером на девишнике
24. Летала-порхала перепёлушка  по садочку Большебыково вечером на девишнике
25. Листики бумажные, коли вам упасти Казацкое

Малобыково

Стрелецкое

с пропоя во время переходов, катания по селу
26. Метите двор все метёлкою Большебыково встречают молодых после венца
27. Мимо саду-винограду дорожка лежала Большебыково с пропоя во время переходов, катания по селу
28. На белому на камушку, стюдяному колодезю Большебыково

Прудки

с пропоя
29. На девишному вечеру Большебыково

Сорокино

Стрелецкое

вечером на девишнике
30. Не шурмуйте, бояре, обапало двора коньми Бабкино

Верхняя Покровка

31. Новое кленовое колесо Большебыково

Нижняя Покровка

Прудки

с пропоя во время переходов, катания по селу
32. Обманка-обманщица Катерина Семёновна Большебыково
33. Перебор Иванушке, перебор Большебыково величальная жениху с невестой на пропое
34. По улице по широкой честной поезд едет Бабкино

Большебыково

Верхняя Покровка

Нижняя Покровка

Сорокино

Стрелецкое

утром свадебного дня, ждут свадебный поезд
35. Повознички молодые Бабкино

Большебыково

Верхняя Покровка

Казацкое

Нижняя Покровка

Прудки

Сорокино

Стрелецкое

утром свадебного дня, едет свадебный поезд за невестой
36. Пойду я по улице, два двора минуючи Большебыково вечером на девишнике
37. Полили воды у ворот Нижняя Покровка
38. Поплыла утушка в тростник ночевать Большебыково утром свадебного дня, плетут плетенки
39. Река моя, речушка Большебыково

Верхняя Покровка

Казацкое

Нижняя Покровка

Прудки

Стрелецкое

утром свадебного дня
40. Речка Камышинка Бабкино

Большебыково

Верхняя Покровка

утром свадебного дня
41. Сборный день суббота Большебыково

Нижняя Покровка

Стрелецкое

вечером на девишнике
42. Сосна мая, сосенка Бабкино

Большебыково

Верхняя Покровка

Казацкое

Нижняя Покровка

Прудки

Сорокино

Стрелецкое

утром свадебного дня невесте-сироте
43. Трубы трубят всё вечерние Большебыково на повивании
44. У ворот вереюшка, там стояла Марьюшка Большебыково

Казацкое

Стрелецкое

45. У голубя у сизого золотая голова Прудки величальная молодым на свадебном пиру, после повивания
46. У Ивана на дворе стаяла там горенка Большебыково вечером на девишнике
47. У нас вечер-вечеринка Бабкино

Нижняя Покровка

Прудки

вечером на девишнике, утром свадебного дня
48. У нас на дубчику два голубчика Большебыково величальная жениху и невесте с пропоя
49. У утушки у серенькой короткие ножки Большебыково

Верхняя Покровка

Казацкое

Малобыково

Нижняя Покровка

Прудки

Стрелецкое

величальная гостям на свадебном пиру
50. Уж мы к тебе, Татьянушка, приходили Нижняя Покровка на пропое
51. Уж ты, батюшка родимый Прудки

Сорокино

утром свадебного дня
52. Хмель, хмелинушка, хмель яровой Бабкино

Верхняя Покровка

Казацкое

Нижняя Покровка

Прудки

Сорокино

Стрелецкое

величальная молодым после повивания
53. Цвели, цвели цветики лазоревые Нижняя Покровка на девишнике
54. Что в столе звенит Большебыково на свадебном пиру
55. Что это за богатые сваты Большебыково

Верхняя Покровка

Казацкое

Нижняя Покровка

Прудки

Стрелецкое

корильная на выкупе сундука
56. Шли девушки по улице гульбою Бабкино

Большебыково

Верхняя Покровка

Казацкое

Казацкое

Нижняя Покровка

Прудки

Сорокино

Стрелецкое

с пропоя во время переходов, катания по селу

[1] Щуров В. М. Южнорусская песенная традиция. М., 1987.

[2] Колпакова Н. П. Русская народная бытовая песня. М., 1962. с. 207

[3] Хроленко А. Т. Семантика фольклорного слова. Воронеж, 1992. с. 15

[4] Круглов Ю. Г. Русские обрядовые песни. М., 1982. с. 50

[5] Славянская мифология. М., 2002. с. 397

[6] Там же. с. 397

[7] с. Нижняя Покровка. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1121/27

[8] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1285/38

[9] Лазутин С. Г. Поэтика русского фольклора. М., 1989. с. 109

[10] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1285/43.

[11] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1285/10.

[12] См. подробнее: Хроленко А. Т. Семантика фольклорного слова. Воронеж, 1992. с. 93.

[13] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1285/16

[14] с. Прудки. Архив КНМ ВГАИ, 1204/23.

[15] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, 1285/19

[16] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, 1285/43

[17] с. Усть-Муравлянка Репьёвского р-на, с. Русская Тростянка Острогожского р-на Воронежской обл., с. Большебыково Красногвардейского р-на Белгородской обл.

[18] с. Нижняя Покровка. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1208/24

[19] Круглов Ю. Г. Русские обрядовые песни. М., 1982. с. 118.

[20] с. Прудки. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1204/34.

[21] с. Прудки. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1204/29.

[22] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1285/34.

[23] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1285/39.

[24] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1285/52.

[25] с. Большебыково. Архив КНМ ВГАИ, а/к 1285/51.

Афанасьевский сборник

Материалы и исследования

Выпуск V

Народная культура сегодня и проблемы её изучения. Сб. статей: материалы научной региональной конференции 2006 г./ВГУ. – Воронеж: Научная книга, 2008. – 218 с.

Молчанова Т.И., старший преподаватель – зав. учебной лабораторией кафедры этномузыкологии ВГАИ (Воронеж)

Комментарии закрыты.